Учебники прошлых лет учат выбирать в качестве ориентиров одиноко стоящие дубы, мельницы, колокольни и перекрестки лесных дорог, но в реальности современной войны пехотинец видит перед собой совершенно иную картину. После нескольких недель работы артиллерии и дронов вокруг остаются только перепаханные голые поля, серая грязь, воронки да узкие лесополосы (посадки), превращенные в частокол из одинаковых черных пней. В таком плоском и однообразном пейзаже крик «Вон там, у куста, пулемет!» или «В поле за бугорком пехота!» не дает ровным счетом ничего: отделение будет полминуты искать глазами нужный бугорок среди тысячи точно таких же, теряя драгоценные секунды. Чтобы все стволы поворачивались в одну точку мгновенно, даже в голой степи работает жесткое правило подачи команды от общего к частному: сначала направление или ориентир, затем отклонение влево или вправо, после этого дистанция и в конце — характер самой цели.
Когда подразделение держит оборону в окопе или лисьей норе, найти пять красивых ориентиров на голом поле невозможно, поэтому приходится выжимать максимум из одного-двух устойчивых следов войны на местности. В современных условиях надежными ориентирами становятся давно сгоревшая и проржавевшая бронетехника (коробочка) посреди поля, надломленный бетонный столб ЛЭП, огромная воронка от авиабомбы с выбросом глины другого цвета, характерный изгиб грунтовой колеи или четкая проплешина (выкошенный артиллерией просвет) во вражеской посадке напротив. Такие точки нумеруются справа налево и от себя к противнику, и каждый боец, заступающий на позицию, обязан заучить их в первые же минуты. Если же перед окопом тянется абсолютно ровное поле с жухлой травой, где глазу вообще не за что зацепиться, ориентиры создают прямо на собственном бруствере: в землю перед бойницей вбивают несколько пар деревянных колышков или делают засечки, которые жестко задают линии прицеливания на самые опасные подступы. В тумане, в сумерках или при полном отсутствии ориентиров в поле пехотинцу достаточно просто положить ствол автомата или пулемета между нужными колышками, чтобы бить точно в нужный сектор.
Именно из-за того, что на километр голого поля может быть всего один сгоревший танк или один бетонный столб, решающее значение приобретает способ целеуказания с помощью подручных мер — пальцев и кулака. Сказать в ровной степи «правее сгоревшей БМП на пятьдесят метров» -значит гарантированно промахнуться, потому что на плоской местности без деревьев и домов человеческий глаз полностью теряет чувство масштаба. Вместо метров используют угловые величины (тысячные), вытягивая руку на полную длину вдоль линии взгляда, но с важной современной поправкой: руку никогда не высовывают над окопом на фоне неба, чтобы не демаскировать себя перед снайперами и камерами дронов, а держат внутри бойницы или у среза укрытия. На полностью вытянутой руке ширина мизинца перекрывает угол в двадцать тысячных (это два метра ширины на дистанции сто метров), указательный палец дает тридцать тысячных (три метра на сотне), два сомкнутых пальца — шесть метров, а сжатый кулак — полтора десятка метров на ста метрах или внушительные семьдесят пять метров на дистанции в полкилометра. Заметив шевеление в серой траве посреди пустого поля, боец прикладывает край своего кулака к единственному ориентиру — сгоревшей машине и командует: «Ориентир один, вправо кулак и два пальца, ближе сто, в воронке — пехота!». Любой товарищ, который так же вытянет руку и приложит кулак и два пальца к этой же сгоревшей технике, упрется взглядом точно в нужную воронку, каким бы пустым и однообразным ни было поле. Теми же пальцами или мушкой автомата (ширина которой равна двум тысячным) в степи проверяют обманчивую дистанцию: зная, что высота любой бронемашины около двух с половиной метров, а фигура перебегающего пехотинца около полутора метров, достаточно умножить этот размер на тысячу и разделить на количество тысячных, которые закрыли цель.
Когда же группа выходит из окопов и идет в накат через голое поле, продвигается вдоль узкой выбитой посадки или едет на броне, багги и мотоциклах, статичные ориентиры перестают работать, и подразделение переходит на целеуказание по циферблату часов. В этом случае за «двенадцать часов» всегда берется строго вектор движения группы — например, линия самой посадки, по которой вы идете вперед, тогда «шесть часов» всегда остаются за спиной, «три часа» указывают в правое голое поле, а «девять»-в левое. Самая частая и смертельная ошибка в бою случается, когда в извилистой траншее или среди поваленных стволов боец поворачивает голову на шум вбок, видит противника прямо перед лицом и на адреналине кричит «Контакт на двенадцать!», путая направление своего взгляда с общим курсом группы. При остановке в бесформенной воронке или посреди разрушенной лесополосы командир обязан тут же голосом «заякорить» часы для всех (например: «Двенадцать часов — вдоль посадки на сгоревший БТР!»). Кроме того, в современной войне на открытой местности циферблат часов стал трехмерным, так как главная угроза в голом поле приходит сверху: при обнаружении FPV-дрона, «крыла» или тяжелого коптера к часам мгновенно добавляется слово «Воздух» и высота («Воздух на четыре часа, низко, заходит с поля!»), что позволяет группе за доли секунды рассредоточиться и сосредоточить заградительный огонь из стрелкового оружия и ружей в нужной точке пустого неба.
🦇ПОБЕДИТ СИЛЬНЕЙШИЙ, ЗНАЮЩИЙ И ПОДГОТОВЛЕННЫЙ!
🇷🇺Победа будет за нами, враг БУДЕТ РАЗБИТ.
ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА НАС И УЗНАВАЙТЕ НОВОЕ, ОБНОВЛЯЙТЕ СТАРОЕ @csprubin #ТСП #ЦЕЛЕУКАЗАНИЕ #ПОДГОТОВКА #ЦСПРУБИН #запискибывалых